Войти используя аккаунт
Войти используя аккаунт:
Логин Пароль Забыли свой пароль?

В будущее через прошлое

5.08.2013 / 17:44

Анонсированная перспектива создания СП между «Роснефтью» и САНОРСом будет означать реанимацию еще одной исторической технологической цепочки в Поволжье. Какие выгоды и риски это несет в современной ситуации?

21 июня крупнейшая российская нефтяная компания «Роснефть» и нефтехимический холдинг САНОРС подписали соглашение об основных условиях создания совместного предприятия на базе газоперерабатывающих активов госкомпании и нефтехимических активов холдинга, расположенных в Оренбургской и Самарской областях. Для российской нефтехимической отрасли в 21 веке само намерение такого рода – явление беспрецедентное. В том смысле, что за последние 10 лет вертикальная интеграция по нефтехимической цепочке со стороны различных собственников добровольно никогда не происходила.

Однако подписанные документы, собственно говоря, к созданию СП стороны не обязывают. Единственное, к чему они обязывают, так это сесть за стол переговоров, всего лишь начать дискуссию о самой возможности такого СП, вариантах его конфигурации и настройки. Поэтому, конечно, говорить о слиянии как о свершившемся факте преждевременно. Однако сама идея, положенная в основу этой перспективной возможности, уже поддается определенному анализу. И такой разбор, кстати, позволяет делать и ряд выводов о самой возможности объединения активов.

Получить фундамент

Нефтехимическая отрасль на Средней Волге (в широком смысле – с сырьевым блоком) за всю постсоветскую историю испытывала серьезные проблемы из-за дезинтеграции вне зависимости от собственников активов. В свое время «Рупек» уже писал об одном из узловых эпизодов, который в том числе повлиял на решение холдинга СИБУР выйти из активов в Самарской области. Консолидация трех промышленных предприятий нефтехимии в рамках холдинга САНОРС стала первой удачной попыткой «сборки» когда-то единых площадок. Безусловно, это принесло свои плоды: удалось вернуть в работу мощности, оптимизировать расходы, логистику, наладить определенную синергию между площадками, реализовать ряд инвестиционных проектов. Но в сегодняшнем виде холдинг стал похож на большинство нефтехимических предприятий России: с широким продуктовым портфелем, но без своего сырья. Поэтому для дальнейшего развития существующих активов и обретения крепких стартовых позиция для серьезных инвестиций интеграция с сырьевиками – логичный и даже необходимый шаг.

Ключевым активом холдинга САНОРС является «Новокуйбышевская нефтехимическая компания» (ННК), располагающая мощностями по фракционированию ШФЛУ. Именно это предприятие генерирует запрос на основные объемы углеводородного сырья. По сообщению холдинга в 2012 году мощность ЦГФУ-3 удалось нарастить до 555 тыс. тонн в год. Как сообщили «Рупеку» в холдинге, в настоящее время уже ведутся пуско-наладочные работы на выведенной из консервации и реконструированной ЦГФУ-2. Мощности ее могут составить до 400 тыс. тонн в год. Запуск намечается уже на конец августа. Таким образом, суммарная годовая потребность САНОРСа составит порядка 1 млн тонн ШФЛУ в год.

При годовом объеме производства фракции в 7,28 млн тонн в 2012 году (данные «Кортес») может показаться, что приобрести такой объем можно и на рынке, для этого совсем необязательно идти в сложную сделку по слиянию активов. Однако российский рынок ШФЛУ вообще трудно назвать рынком. Большая часть объемов «расписана» по долгосрочным контрактам. Точки зарождения крупных партий расположены во основном в Западной Сибири, везти откуда сырье при постоянно растущих тарифах и снижающейся пропускной способности железных дорог накладно. Поэтому для САНОРСа с его фракционирующими мощностями газоперерабатывающие заводы «Роснефти» в Поволжье – почти безальтернативные поставщики. И однозначно безальтернативные поставщики этановой фракции для небольшого пиролиза в составе «Самараоргсинтеза» - еще одной площадки в рамках САНОРСа Иными словами, для холдинга партнерство с «Роснефтью» - единственная реальная возможность гарантировать сырьевую загрузку своих основных мощностей.

Дела сырьевые

Но если бы вопрос стоял только в необходимости долгосрочных поставок ШФЛУ, вряд ли «Роснефть» пошла бы на обсуждение концепции с совместным предприятием. Можно было бы ограничиться долгосрочным контрактом на десятилетие по типу тех, что с поставщиками ШФЛУ для своей тобольской площадки подписывает СИБУР. Безусловно, у «Роснефти» есть свой интерес в самарской нефтехимии.

Согласно отчетности госкомпании за 2012 год, Отрадненский и Нефтегорский ГПЗ переработали суммарно 770,8 млн м3 попутного нефтяного газа и произвели 398,6 тыс. тонн ШФЛУ и 91,7 тыс. тонн этановой фракции. Причем как в загрузке, так и в производительности этих предприятий в последние годы не наблюдается стабильности или какой-то определенной тенденции: выработка широкой фракции колеблется в районе отметки в 400 тыс. тонн в год:

Год

Продукт

Объем, тыс. тонн

Δ, %

2009

ПНГ, млн м3

726


ШФЛУ

414


Этан

68


2010

ПНГ, млн м3

755

4,0%

ШФЛУ

389

-6,0%

Этан

100,5

47,8%

2011

ПНГ, млн м3

794

5,2%

ШФЛУ

437,6

12,5%

Этан

100,2

-0,3%

2012

ПНГ, млн м3

770,8

-2,9%

ШФЛУ

398,6

-8,9%

Этан

91,7

-8,5%

Таким образом, Отрадненский и Нефтегорский ГПЗ могут обеспечить лишь порядка 40% загрузки расширенных мощностей ННК. При таких вводных вариант слияния активов по газопереработке и нефтехимии не выглядит столь очевидным. Поэтому возможно, тот факт, что соглашения между «Роснефтью» и «САНОРСом» последовали почти сразу после поглощения госкомпанией ТНК-ВР, далеко не совпадение. Ведь последняя располагала в соседней Оренбургской области крупным добывающим активом («Оренбургнефть»), попутный газ с которого частично перерабатывался и на ГПЗ «Роснефти». Кроме того, госкомпании отошли и принадлежащие ранее ТНК-ВР собственные активы по газопереработке – Зайкинское ГПП и Покровская КС. Получается, что купив ТНК-ВР, «Роснефть» консолидировала у себя весь объем газа и продуктов переработки в регионе, а САНОРС в лице госкомпании получил одного контрагента вместо двух, как это было ранее.

До поглощения «Роснефтью», ТНК-ВР в целом успела закончить свою программу развития газопереработки в Оренбуржье. Мощности Зайкинского ГПП по сырому ПНГ были увеличены с 1,1 млрд м3 почти вдвое. Была также модернизирована система выделения легких углеводородов, в итоге продукцией завода стали сжиженные углеводороды коммунально-бытовых марок (технические пропан и бутан). По данным нашего источника в отрасли, сейчас Зайкинское ГПП нарабатывает примерно 20 тыс. тонн СУГ (технические бутан и пропан) в месяц (около 240 тыс. тонн в год), но мощности позволяют производить порядка 600 тыс. тонн в год. Кроме того, ТНК-ВР завершила модернизацию Покровской компрессорной станции, которая может нарабатывать около 120 тыс. тонн легких углеводородных смесей в год, но сейчас не функционирует по техническим причинам.

В принципе, говорит наш собеседник, не существует особых технологических ограничений для того, чтобы загрузить газофракционирующие установки ННК не широкой фракцией, а более узкими техническими смесями. Тем более, что смесь под названием «бутан технический» содержит некоторое количество углеводородов С5, которые нужны САНОРСу для производства своего нового продукта – антидетонационного компонента топлив. С другой стороны, экономическая обоснованность дополнительной транспортировки и повторной переработки готовых коммунально-бытовые СУГ с Зайкинского ГПП в Новокуйбышевске вместо реализации на месте далеко не очевидна.

Как бы то ни было, теоретически, «Роснефть» на правах единоличного собственника всей нефтегазодобычи и переработки в Самарской и Оренбургской областях сможет в случае партнерства с нефтехимиками аккумулировать требуемый 1 млн тонн разнообразного сырья для мощностей ННК. В чем же может заключаться мотив госкомпании идти на это?

Во-первых, «Роснефть» - крупная нефтяная компания, главными продуктами которой являются нефть и нефтепродукты в миллионных объемах. Рынок же ШФЛУ – особая история, существенно отличающаяся от рынков бензинов или мазута, а потому во многом непрофильная. Продажи этой продукции, объемы которой не столь велики, требуют штата специальных опытных сотрудников в блоке реализации и маркетинга, которые бы умели «пристраивать» объемы по немногочисленным российским потребителям. В случае партнерства с САНОРСом госкомпания вообще избавляется от этой проблемы сбыта – свободных объемов широкой фракции почти не остается. Кроме того, объединив активы с самарскими нефтехимиками, «Роснефть» получает возможность трансформировать ШФЛУ – продукт сырьевой, малоликвидный и в общем-то недорогой, - в более премиальные сжиженные газы, имеющие и экспортную перспективу, и более широкий рынок внутри России. Впрочем, аналогичные задачи можно решить и без слияния активов, а через долгосрочные договоры.

Главный интерес

Второй резон, который лежит на поверхности и составляет, наверное, самый главный интерес «Роснефти» в этом проекте, заключается в возможности организации выгодной синергии с новыми мощностями САНОРСа по производству трет-амил-метилового эфира (ТАМЭ) – высокооктанового компонента для производства товарных автобензинов.

Не секрет, что нефтеперерабатывающие заводы «Роснефти» являются одними из самых низкооснащенных в России. Средний индекс Нельсона для них составляет 3,86 при среднероссийском около 5. На предприятиях имеется крайний дефицит установок, формирующих пул высокооктановых компонентов: каталитического крекинга, изомеризации, алкилирования, собственного производства топливных присадок. Разумеется, программа модернизации заводов компании обширна, но бензин-то нужно производить и реализовывать уже сейчас. Поэтому закупки заводами «Роснефти» различных октаноповышающих компонентов составляют значительные величины. Чтобы как-то повысить эффективность, госкомпания даже использует на своих производствах N-метиланилин (ММА), вещество, чья безопасность для человека и окружающей среды не очевидна. По информации в отрасли, закупки традиционного антидетонационного компонента – МТБЭ, - достигают четверти миллиона тонн в год, то есть около 25% всего российского рынка.

Ситуация усугубляется тем, что из приобретенных вместе с ТНК-ВР заводов «продвинутыми» можно считать только Рязанскую НПК и Ярославский НПЗ, где у британско-российской компании было 50% участия в партнерстве с «Газпром нефтью». Саратовский же НПЗ имеет индекс Нельсона 3,75 и установками октанового пула не располагает вовсе (если не считать каталитический риформинг, конечно, ведь техрегламент диктует фактически отказ от вовлечения в блендинг бензола, а это снижает поле применимости продуктов риформинга). И вот тут просматривается возможность получить «карманного» мощного производителя нужных компонентов, который сможет закрыть большую часть потребностей госкомпании.

С другой стороны, «Роснефть» понимает, что вряд ли сроки вступления в силу повышенных требований к бензинам в соответствие с техрегламентом будут переноситься. Компания реализует масштабную программу реконструкции НПЗ. В том числе, предполагается строительство и собственных установок по производству МТБЭ на Ангарском, Куйбышевском и Сызранском НПЗ. Аналогичные планы были и у партнеров по Ярославскому НПЗ. Все эти проекты находятся в высокой степени реализации, согласно ранее озвученным планам пуск их намечен на 2014-2015 года. Поэтому эти заводы, а заодно и всю самарскую группу (строящаяся установка на Куйбышевском НПЗ достаточно мощная) можно исключить из перечня потенциальных потребителей самарского ТАМЭ. У оставшихся предприятий (Комсомольский, Ачинский, Туапсинский и Саратовский НПЗ) наработка товарных автобензинов в 2012 году составила порядка 2,3 млн тонн (при этом Туапскинский НПЗ вообще товарные бензины не производит, ограничиваясь продажей соответствующих фракций в виде сырьевой нафты на экспорт, но ситуация должна измениться после модернизации завода). Учитывая, что технический регламент позволяет использовать 15% по объему эфирных компонентов, получаем при плотности ТАМЭ 0,765 тонн/м3 величину примерно в 350 тыс. тонн эфира. Учитывая, что реальная доля использования всех оксигенатов в России составляет всего несколько процентов, теоретическая потребность в ТАМЭ еще меньше. Кроме того, экономика варианта поставок присадки из Новокуйбышевска на восточные заводы довольно непрозрачна – значительно ближе в Сибири есть крупные производители других эфиров. Другими словами, мощности САНОРСа могут с лихвой перекрыть потребности заводов «Роснефти» в высокооктановых компонентах. Учитывая же огромные объемы госкомпании и постоянно растущие цены на традиционные присадки, это позволит достичь высокой эффективности. Кроме того, «Роснефть» в какой-то мере избавится от рисков, связанных с перспективой запрета использования ММА в бензинах 5 класса. Не исключено, кстати, что создание СП с САНОРСом позволит «Роснефти» пересмотреть свои проекты по эфирам на своих заводах.

Скрытые возможности

И есть и менее очевидные возможности интеграции технологических схема двух компаний непосредственно на самарской площадке. Как известно, технический регламент на автомобильные бензины в условиях состоявшегося переход на топлива класса 3 предписал снизить объемное содержание бензола в бензинах в 5 раз. Для этого нефтяникам приходится делить поток катализата с установок риформинга и отдельно выделять бензольный концентрат.

С другой стороны, как говорилось в сообщении САНОРСа по итогам 2012 года, компании удалось приспособить оборудование бывшей установки экстрактивной ректификации изопрен-изоамиленовой фракции (ИП-10) цеха по производству изопрена для переработки бензолсодержащей фракции, а проще говоря того самого бензольного концентрата. Указанная мощность – до 200 тыс. тонн в год (видимо, по сырью). Известно, что выход бензольного концентрата (с содержанием бензола до 40%, остальное углеводороды С4-С7, пригодные для изготовления бензинов) может достигать 13% от загрузки установки риформинга. В 2011 году по данным «Альянс-Аналитики» суммарная загрузка этих установок на НПЗ самарской группы составила 2291,5 тыс. тонн. Потенциал по бензольному концентрату – до 290-300 тыс. тонн в год.Таким образом, самарские заводы «Роснефти» могут полностью загрузить этим сырьем установку на ННК с получением 110-120 тыс. тонн чистого бензола и 170-180 тыс. тонн бензиновой фракции. Бензол может быть частично использован на месте на мощностях по производству фенола и ацетона, нафта – в пиролизе.

Вторая возможность связана с производством ТАМЭ, для синтеза которого ННК требуется пентан и изопентан. Сейчас САНОРС обеспечивает себя этими продуктами с ЦГФУ-3 на 40-50%, остальное вынужден покупать на рынке. Это, разумеется, не оптимальная схема, что связано как с ценами на сырье, так и с необходимостью его транспортировки на большие расстояния. В случае обеспечения поставок ШФЛУ и выходе на запланированную мощность фракционирования с учетом ЦГФУ-2 в какой-то степени эта проблема решится. Однако партнерство с «Роснефтью» позволит реализовать значительно более эффективную схему обеспечения сырьем блока ТАМЭ. Речь идет о фракции С5 с установок каталитического крекинга, выход которой составляет до 10% от загрузки при бензиновом режиме процесса. Что важно, эта фракция как правило содержит до 27% требуемых для синтеза ТАМЭ изоамиленов, а также около 38% изопентана и 8% н-пентана. Учитывая, что уже сейчас загрузка комплексов крекинга на НПЗ самарской группы составляет около 1,8 млн тонн, поступающая с них фракция С5 теоретически содержит около 50 тыс. тонн изоамиленов, 72 тыс. тонн изопентана и 16 тыс. тонн н-пентана. Технологическая схема на ННК позволяет переработать все эти виды сырья с получением чуть менее 200 тыс. тонн ТАМЭ. То есть синергия с НПЗ «Роснефти» позволит получать до 2/3 всего объема присадки (а в перспективе и больше в свете планов по строительству новых установок крекинга) изпо сути отходов, оставляя ценные изопентан и и-пентан с ЦГФУ для рыночной реализации.

Спорные моменты

Все изложенные выше соображения оставляют впечатление, как будто создание совместно предприятия напрашивается само собой – настолько глубокая взаимная выгода достигается. Однако, конечно, есть на наш взгляд и ряд спорных моментов, которые и могут стать предметом обсуждения на текущем этапе развития отношений «Роснефти» и САНОРСа.

Во-первых, по информации в отрасли, стоимость активов «Роснефти», которые потенциально могут быть переданы в СП (трех ГПЗ и Покровской КС), значительно превышает совокупную стоимость активов САНОРСа.. Косвенно это следует и из ответа холдинга на вопрос «Рупека»: холдинг намерен передать в СП все свои активы (три завода и Новокуйбышевская ТЭЦ-2), а вот перечень вклада «Роснефти» - предмет обсуждения. Аналогичная мысль заложена и в сформулированной в официальном сообщении компании формуле «доля «Роснефти» в СП составит не менее 50%, а доля САНОРС – не более 50%». Между тем, как следует из приведенных выше выкладок, полная загрузка газофракционирования ННК достигается только в случае аккумулирования возможностей всех газоперерабатывающих объектов в регионе. Конечно, если некий актив останется за периметром СП, это не создаст непреодолимых трудностей: почти невероятно, что какой-то из заводов «Роснефти» откажется в поставках в адрес СП с участием госкомпании. Однако исключение даже одного поставщика из контура единого управления и планирования в рамках СП неизбежно создаст определенные трудности (самое простое – в синхронизации сроков остановочных ремонтов), а вместе с ними и риски для СП, нанесет определенный ущерб потенциальной эффективности объединения активов. Совсем не исключено, что вопрос взносов в СП станет одним из ключевых и, если можно так выразиться, жизненно важных.

Вторым моментом к обсуждению могут стать очевидно различные взгляды компаний на развитие потенциального совместного бизнеса. Со своей стороны представители САНОРСа не раз заявляли о своих планах в сфере метилметакрилата, а также идеях насчет создания на самарской площадке крупного пиролизного производства с сателлитами. Какова позиция «Роснефти» и ее отношение к чисто нефтехимическому бизнесу вообще – большой вопрос. Но судя по тому, как буксует проект на Дальнем Востоке и все больше клонится в сторону нефтепереработки, нефтехимию в госкомпании профильным бизнесом тоже не считают. Кстати, на наши вопросы об этом в «Роснефти» так и не ответили. А в САНОРСе сообщили, что не отказываются от планов в сфере ММА, а вот вопрос с пиролизом «находится в стадии проработки в настоящее время». Стоит сказать, что тут синергия может быть налажена: сырья с трех самарских заводов вполне достаточно для загрузки среднего и даже крупного пиролиза, даже если вообще не трогать бензиновые потоки, а уделить внимание разного рода бросовым продуктам: топливным газам, той же самой нафте после экстракции бензола и т. п. Однако организация такой синергии потребует солидных инвестиций на одном только этапе увязки технологических схем (например, на создание установок выделения СУГ и этана из топливного газа), и далеко не факт, что «Роснефть» на них готова. А это в свою очередь ставит под удар и нефтехимические амбиции САНОРСа в случае слияния.

И в конце концов не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что «Роснефть» как многоуровневый и громоздкий управленческий механизм – достаточно сложный контрагент в переговорах вообще и по созданию совместных предприятий в частности. Не исключено, что в текущей ситуации в переговоры могут вмешаться внутренние проблемы «Роснефти»: противоречия интересов отдельных звеньев компании (добычи, переработки, трейдинга и т. п.), дочерних обществ или региональных подразделений.

Как бы то ни было, объединение активов компаний в существующем виде позволит возродить утерянную после распада СССР вполне эффективную вертикальную технологическую цепочку от недр к нефтехимической продукции. В современных условиях плюсы от интеграции все те же, что и десятилетия назад. А вот рисков значительно больше.

Вернуться в раздел