Войти используя аккаунт
Войти используя аккаунт:
Логин Пароль Забыли свой пароль?

"Переход от сырьевой модели к инновационной – это необходимость"

24.04.2012 / 17:23

Автор: Тамара Хазова, директор департамента аналитики компании "Альянс-Аналитика". Из доклада "Состояние и стратегические тренды развития газонефтехимии" на конференции "Газонефтехимия – План 2030".

Предпосылки и тенденции

Россия в мировой индустрии добычи углеводородного сырья – признанный лидер. Наша доля в общемировых начальных сырьевых ресурсах[1] природного газа составляет 40%, доказанных запасов – 25%. Доказанных запасов нефти – 6,5%. Это колоссальные объемы сырья, которыми мы должны правильно распоряжаться в будущем. Однако за последние 10 лет особого изменения в подходе к добываемым углеводородам не случилось: добыча нефти и газа была примерно стабильной, а экспорт сырья оставался на уровне 50% и 30% соответственно. С 2000 по 2010 год производство углеводородного сырья для нефтехимии (нафта, СУГ, этан) увеличилось с 18,4 млн тонн до 28,4 млн тонн, то есть на 50%. При этом потребление этого сырья на пиролиз увеличилось с 6,5 млн до 7,7 млн тонн, то есть всего на 18%. Для десятилетия это очень незначительная динамика. Иными словами, за 10 лет не произошла смена экономической модели, углеводородное сырье не стало активнее использоваться для переработки внутри страны.

В итоге производство этилена выросло с 2000 года всего на 25%. Мировая нефтехимия за это время шагнула значительно дальше. Если в России доля нефтехимической индустрии в ВВП составляет всего 2%, то в Китае - уже 30%, в США – 28%. Даже в развивающихся экономиках нефтехимия играет существенную роль. В Индии это 12% ВВП, Республике Корея 10%. Даже в Польше доля нефтехимии – 4,5%. И это при том, что ни одна из этих стран, кроме США, не имеет собственного углеводородного сырья! Китай вынужден заниматься переработкой угля, дотируя его стоимость к нефтяным и газовым эквивалентам.

На этом фоне в 2000-2010 годах в России спрос на нефтехимическую продукцию стабильно опережал предложение. В 2011 году спрос на основные полимеры превысил предложение на 36%, а использование мощностей близко к 100%. В прошлом году чистый импорт крупнотоннажных полимеров составил 1,28 млн тонн. Если к этому прибавить импорт 1,5 млн тонн изделий, то текущий дефицит мощностей по пластикам можно оценить почти в 3 млн тонн.

Впрочем, это в разной степени касается тех или иных видов полимеров. В 2011 году спрос на полиэтилен превышал производство на 16%, на полипропилен – на 15%. Для остальных крупнотоннажных пластиков ситуация более критическая. По ПВХ спрос превышал производство в 2 раза – мы производим меньше, чем импортируем! Спрос на полистирольные пластики (включая АБС) и ПЭТФ опережал производство на 50%. И если в ближайшие годы по базовым полиолефинам рынок может прийти к балансу, то ПВХ, ПС+АБС и ПЭТФ остаются проблемными направлениями.

Обобщая, можно отметить две основные взаимосвязанные проблемы в отрасли, которые обозначились за прошедшее десятилетие.

Это, прежде всего, низкие среднегодовые темпы роста переработки углеводородного сырья, в частности, создания новых пиролизных мощностей в целом не происходило, были только отдельные расширения в Нижнекамске и Казани. Тем более что мощности по этилену там составляют 600 тыс. и 640 тыс. тонн в год, хотя мировым "стандартом" единичной мощности давно стал 1 млн и более тонн в год. В итоге дефицит этилена в российской нефтехимии стал печальной нормой.

Второй вызов – это опережающий рост спроса по сравнению с производством продукции. Среднегодовые темпы роста производства крупнотоннажных полимеров за 10 лет составили 9,7%, а среднегодовые темпы спроса на них 19,2%, то есть более чем в 2 раза выше!

Комплекс этих проблем и привел к необходимости создания и принятия стратегических решений по развитию отрасли. Отражением данной работы стал "План развития газо- и нефтехимии России до 2030 года".

Цели и задачи

Стоящая перед страной задача модернизации экономики неразрывно связана с совершенствованием нефтехимии. В числе потенциально инновационных отраслей называют машиностроение, электронную промышленность, индустрию связи, однако за рамками остается вопрос, а из каких материалов все эти инновационные продукты будут создаваться. Обеспечение этими материалами должна взять на себя именно нефтехимия, построенная на базе современных, высокотехнологичных производств. Вообще, потребителями нефтехимической продукции выступают практически все сферы экономической деятельности в стране. Однако среднедушевое потребление крупнотоннажных полимеров у нас составляет 30,9 кг. В единой Европе – 75 кг. "План 2030" предлагает ликвидировать это отставание.

Без координации со стороны государства развитие отрасли может пойти по совершенно неверному пути. Этот путь имеет экспортно-сырьевой характер и акцентируется прежде всего на экспорте сырья и первейших переделов. Для отрасли это будет означать во многом стихийное развитие отдельных производителей, отдельных продуктовых ниш, ориентированных на экспорт.

Можно идти другим путем, который предусмотрен в "Плане". Это инновационная модель развития, системный подход к развитию производств полимеров, синтетических каучуков, в основе которого лежит сбалансированность по сырьевому обеспечению, с одной стороны, и внутреннему спросу – с другой. В главном "План" нацелен на максимизацию глубокой переработки нефтехимического сырья на территории России.

Итак, каковы же численные параметры "Плана"? К 2030 году прогнозируется рост производства углеводородного сырья в 2,1 раза, производства сырья для пиролиза – в 4,4 раза, выработки этилена – в 6 раз за счет создания новых, географически распределенных по кластерному принципу производств высокой единичной мощности – 1 и более млн тонн в год. Рост производства пропилена в 4,6 раза. Бутадиена – в 2,1 раза. Производство крупнотоннажных полимеров должно вырасти в 5,8 раз. Производство синтетических каучуков ожидает не столь значительное увеличение – в 1,75 раза, что связано с прогнозируемым сохранением экспортного характера этой подотрасли. Более значительный рост возможен при форсированном развитии шинной и резинотехнической промышленности.

Каков прогноз касательно отдельных видов полимеров? По полиэтилену превышение производства над спросом начнется уже с 2015 года: 2,7 млн тонн против 2,4 млн тонн. К 2030 году при производстве в 10,3 млн тонн спрос может составить 5,8 млн тонн. При определенных сценариях развития переработчиков полиэтилена спрос на этот полимер может увеличиться до 7 млн тонн. Однако так или иначе Россия станет крупным экспортером. Поэтому в "Плане" проанализированы варианты развития глобальных рынков полиэтилена, которые в перспективе могли бы выступить импортерами нашего полимера. Так, к 2030 году в Европе прогнозируется дефицит полиэтилена: при собственном производстве в 17 млн тонн спрос может достигнуть 23,5 млн тонн. Серьезный дефицит будет сохраняться в Китае: спрос в 44,7 млн тонн при производстве всего в 25,4 млн. Крупным экспортером останется Ближний Восток: производство на уровне 37 млн тонн при внутреннем спросе всего в 7,3 млн тонн. Именно ближневосточные производители будут нашими основными конкурентами на рынке полиэтилена, поэтому наша задача – так размещать новые производства, чтобы успешно конкурировать по транспортным затратам.

Аналогичная ситуация к 2030 году сложится по полипропилену. При производстве в России в 5,4 млн тонн спрос может составить 2,9 млн тонн. Потенциальными рынками сбыта могут быть Европа (дефицит 4,8 млн тонн) и Китай (дефицит 7 млн тонн). Главный конкурент – снова Ближний Восток с профицитом мощностей в 14,8 млн тонн. Стоит сказать, однако, что в случае комплексной реализации мер по поддержке и развитию малого и среднего бизнеса, в том числе и в области переработки полимеров, внутренний спрос может превысить заложенные в "Плане" показатели.

В отличие от полиолефинов в сегменте ПВХ даже к 2030 году спрос будет опережать предложение: 2,4 млн тонн и 1,5 млн тонн соответственно. Несмотря на то, что "План" предусматривает ликвидацию дефицита этилена как главного тормоза в развитии отрасли ПВХ в последние годы, неизбежно возникнет проблема с дефицитом хлора. Для его устранения нужны дополнительные мощности по каустической соде, однако хлорно-щелочная отрасль (находящаяся в ведении Минпромторга) сегодня весьма далека от консолидации и стратегического планирования.

Похожая ситуация к 2030 году будет складываться по полистиролу. При спросе в 1,4 млн тонн производство может составить лишь 0,6 млн тонн. Что касается наших соседей, то в "Плане" прогнозируется падение производства и спроса на полистирол в Китае в 2025-2030 годах за счет перехода с ПСВ на полиуретановые теплоизоляционные системы. Что касается АБС-пластиков, то к 2030 году нам также не удастся прийти к балансу, спрос может составить 0,17 тыс. тонн при производстве в 0,14 тыс. тонн. Аналогичная ситуация будет складываться и в Европе, и в Китае. Экспортером будет оставаться Ближний Восток.

Кардинально иная ситуация ожидается в сфере каучуков. Профицитность наших мощностей по отношению к внутреннему рынку будет сохраняться к 2030 году. Однако и в Китае с 2020 года начнется превышение мощностей над потреблением. А Европа и Ближний Восток останутся незначительными импортерами: 0,2 млн и 0,07 млн тонн.

Достижение подобных численных показателей работы российской нефтехимии к 2030 году будет означать структурный сдвиг в развитии отрасли. Это та цель, которую ставит перед собой "План 2030", – достойный уровень среднедушевого потребления нефтехимической продукции (на уровне объединенной Европы) и переход от сырьевой модели существования газонефтехимии к инновационной.



[1] НСР - оценочный показатель потенциальных запасов сырья, принятый в мировой практике.

Теги: План 2030
Вернуться в раздел