Войти используя аккаунт
Войти используя аккаунт:
Логин Пароль Забыли свой пароль?

Дмитрий Конов: «Наша задача - строить такие мощности, которые долго будут оставаться конкурентными»

8.12.2011 / 10:50

Начало строительства Каспийского ГХК, старт проектных работ по этиленовым комплексам в Салавате и Нижнекамске, инвестиционные проекты СИБУРа по строительству крупных полимерных мощностей в Сибири и Центральной России, решение по проекту нефтехимического комплекса на Дальнем Востоке говорят о том, что российская нефтехимия вступила в новый инвестиционный цикл. Переход газовых компаний на более глубокие горизонты добычи, стимулирование государством активных шагов по росту переработки попутного нефтяного газа и модернизации нефтепереработки позволяют нефтехимикам рассчитывать на дополнительные объемы сырья.

Все эти процессы могут привести к изменению сложившейся конфигурации российской отрасли. Кроме того, существуя не обособленно, а в тесной взаимосвязи с мировым рынком сырья и продукции, отечественная нефтехимия пытается найти свое место в региональном и международном контексте. Какой будет российская нефтехимия? Каково будет наше место в мире?

Предпосылкой для построения оптимистичных прогнозов является наличие у России значительного сырьевого потенциала. При этом освоение востока России продолжает оставаться обсуждаемым направлением, а основной ресурсной базой в обозримой перспективе, скорее всего, останутся регионы Западной Сибири, особенно северной ее части, куда смещается сейчас вектор государственной политики по освоению недр. Дешевое сырье будет обеспечено не только за счет добычи нефти и попутного газа, но и вследствие перехода газовых компаний на ачимовские и валанжинские горизонты.

Уверенность в том, что стоимость нефтехимического сырья в Сибири в будущем будет конкурентна, имеет под собой прочный фундамент, поскольку цена будет определяться котировками на европейских рынках, за вычетом затрат по железнодорожной доставке этого сырья в Европу. Транспортная составляющая уже сейчас весьма значительна и будет увеличиваться в дальнейшем, формируя привлекательные по сравнению с другими рынками цены на сырье вблизи мест его добычи и производства.

Традиционные регионы нефтехимического производства, такие как Поволжье, для которых более рациональной является ориентация на имеющиеся в избытке объемы прямогонного бензина с небольшим транспортным плечом, также могут строить эффективные мощности. Проекты же в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке могут рассматриваться в более отдаленной перспективе и лишь в том случае, если регион станет базой для масштабного производства и экспорта углеводородов.

Использование этих предпосылок, позволяющих отечественным игрокам самостоятельно создавать конкурентные производства, предопределяет невысокую вероятность прихода в базовые ниши российской нефтехимии крупных международных компаний. В то же время, в тех сегментах, где российским игрокам потребуются технологические наработки, например в специальной химии, участие иностранных партнеров более вероятно. А продвижение нефтегазодобычи и, соответственно, нефтехимии на восток будет вызывать все возрастающий интерес у азиатских, прежде всего, китайских инвесторов, привлечение которых может быть целесообразно с точки зрения разделения финансовых и сбытовых рисков.

Текущая ситуация на внутреннем рынке потребления нефтехимической продукции также позволяет рассчитывать на оптимистичный сценарий. Существующие в последние годы темпы роста спроса в 10-15% являются одними из самых высоких в мире и могут сохраниться в среднесрочной перспективе, используя дополнительные стимулы в виде появления в стране собственных крупных производителей.

О перспективах отечественной нефтехимии, возможных сценариях ее развития и глобальной конкурентоспособности мы беседуем с генеральным директором холдинга СИБУР Дмитрием Коновым.

В последнее время растет уверенность в глобальной конкурентоспособности российской нефтехимии и вера в то, что со временем она займет значимое место в мире, неизбежно став крупным экспортером нефтехимической продукции. С чем связан такой оптимизм?

В истории практически никогда региональная нефтехимия не строилась в расчете на экспорт, она всегда обслуживала внутренний рынок. Так было на подавляющем большинстве рынков до появления феномена Ближнего Востока, где была реализована модель конвертации большого объема углеводородного сырья в экспортные продукты нефтехимии. Однако опыт Ближнего Востока для России практически не применим, так как у нас нет государственной собственности на сырье, отсутствует его ценовое регулирование. Тем не менее, некоторые проекты могут действительно создаваться, ориентируясь на экспортные рынки. Например, невозможно построить конкурентоспособную по затратам экспортную мощность по окиси этилена, потому что ее транспортировка на большие расстояния неэффективна. А по базовым полимерам – можно. То есть, нельзя однозначно сказать, что в российской нефтехимии все будет сильно расти. Но можно выбрать те проекты, которые будут действительно конкурентоспособны на экспортных рынках. А внутренний рынок недостаточен для того, чтобы поглотить огромный сырьевой ресурс, который есть у России. Однако 140 млн человек – это хорошая база для формирования устойчивого роста спроса.

С учетом сказанного - какими могут быть в будущем стратегии российских игроков в различных направлениях нефтехимического бизнеса?

Условно можно поделить отечественную нефтехимию на три блока: синтетические каучуки, органический синтез и специальные продукты, а также крупнотоннажные полимеры.

СССР и Россия долгое время были технологическим мировым лидером в каучуковой отрасли. Многое было утеряно, но основные игроки этого сегмента – «Нижнекамскнефтехим» и СИБУР - активно занимаются восстановлением технологических наработок, расширением своего интеллектуального капитала в этой отрасли.

При этом внутренний рынок обеспечивает спрос лишь на 50% производства. И в обозримой перспективе внутренний спрос не сможет догнать объемы выпускаемых каучуков. Таким образом, этот сегмент исторически является в высокой степени экспортноориентированным. Наиболее эффективные для каучуков мономеры в России производятся на пиролизе тяжелого сырья, а потому этот бизнес, скорее всего, получит развитие только в Поволжье, где это определяется сырьевой структурой. Собственно, такие планы региональными игроками уже озвучены.

Что касается СИБУРа, то мы не видим в этом направлении масштабного развития, тем более что в структуре планируемых нами новых пиролизов планируется в основном легкое сырье: этан, пропан, бутан. Наша стратегия заключается в интенсивном развитии этого бизнеса через создание новых марок, наиболее востребованных рынком.

Другим аспектом нашей стратегии является экспорт технологий. Мы ищем партнеров в тех странах, где есть большой внутренний рынок и достаточные объемы сырья, которые можно с помощью нашей технологии конвертировать в синтетические каучуки.

Если говорить об органическом синтезе и спецхимии, то, как правило, транспортировать жидкие продукты относительно их конечной стоимости очень дорого, поэтому конкурировать на экспортных рынках почти невозможно. Кроме того, в этом бизнесе мы никогда не были, и вряд ли в ближайшее десятилетие станем технологическими лидерами. В связи с этим сегмент оргсинтеза и специальной химии будет развиваться, скорее всего, выборочно, может быть, в партнерстве с поставщиками технологий. И в основном под потребности внутреннего рынка.

Что касается крупнотоннажных полимеров – это конкуренция на основе положения на кривой затрат. Упрощая, формулу можно обрисовать так: нужно найти источник большого количества сырья, из которого произвести базовый полимер, конкурентоспособный на внешних рынках даже с учетом логистики.

Вы упомянули «кривую затрат» как некий инструмент прогнозирования эффективности. Поясните смысл?

Часто в нефтехимии решение вводить или не вводить новую мощность, обусловлено так называемыми «рыночными окнами». Мне кажется, помимо этого необходимо рассуждать в терминах эффективности, то есть нахождения своего проекта на так называемой кривой затрат.

Условно говоря, происходит ранжирование аналогичных мощностей в мире по затратам на производство тонны продукта, стоимости его доставки до целевых рынков, а также доходности, необходимой для покрытия капитальных затрат. Получается кривая, где в левой части расположены наиболее эффективные мощности с самыми низкими затратами на производство, в правой – наименее эффективные. Точкой, определяющей порог целесообразности эксплуатации мощности, является общий объем спроса в данный конкретный момент времени.

Всем наверняка знакомы картины кладбищ самолетов в США. Все они ведь когда-то летали и стоили больших денег. Но потом были выведены из эксплуатации. В любой индустрии, и нефтехимия не исключение, тоже все когда-то появляется, и все когда-то исчезает. Скорость этого появления и исчезновения определяется тем, какую мощность ты ввел. Если она эффективнее других, то будет существовать дольше остальных. Если она с самого начала малоэффективна, тебе придется уйти из рынка раньше. И цена на рынке определяется затратами у той мощности, которая попадает на эту саму «отсечку» емкости рынка. Рынок колеблется, спрос передвигается вправо и влево по кривой затрат, и существует целый ряд мощностей, которые то выходят из рынка, то возвращаются, балансируют на границе эффективности.

Поэтому наша задача - строить такие мощности, чтобы надолго оставаться в зоне максимальной эффективности. При таком подходе к оценке проектов можно не сомневаться в том, что продукт найдет спрос, и будет конкурентоспособен.

Можно привести пример последнего?

Самый простой и актуальный для СИБУРа пример – «Тобольск-Полимер». По нашим расчетам, он уверенно попадает в 10% наиболее эффективных мировых мощностей по полипропилену.

Маржинальность этого проекта сама по себе в текущих ценах на сжиженные газы и полипропилен выше, чем у нашего углеводородного бизнеса. Иными словами, отраслевой инвестор, выбирая объект для инвестирования, выберет, скорее, проект, аналогичный «Тобольск-Полимеру», чем переработку попутного нефтяного газа в сухой газ и сжиженные углеводородные газы. Таким образом, наш тобольский проект – это, в принципе, наглядная иллюстрация того, что понимается под перспективами российской нефтехимии с точки зрения эффективности бизнеса, вытекающими из имеющегося в стране ресурсного потенциала. Однако пока это, скорее, исключение из правил, и сырьевой бизнес для ряда компаний в целом рентабельнее полимерного.

То есть копирование модели тобольского проекта – рецепт успеха?

Нет. «Тобольск-Полимер» не тот объект, который может быть построен в любом месте с такой же эффективностью.

Ключевое условие - минимальные издержки на доставку сырья. Сегодня на перевозку одной тонны полимеров нужно примерно на 30% меньше затрат, чем на перевозку одной тонны СУГ. При этом на производство одной тонны полимеров требуется не одна тонна СУГ. Так что большим заблуждением является мнение, что программа развития нефтехимического бизнеса в традиционных регионах производства, таких как Татарстан или Башкирия, также может быть эффективно построена на базе легкого сырья из Западной Сибири. Затраты на транспортировку будут нивелировать все возможные преимущества интеграции.

Как мне кажется, для Центральной России стратегически верным будет развитие нефтехимии, ориентированное на местное сырье, то есть, нафту существующих в регионе НПЗ и те ресурсы, которые могут возникать из развития нефтегазовых проектов на севере Казахстана и в Оренбургской области.

Каковы другие факторы эффективности новых проектов?

Кроме близости к сырью, это квалифицированные кадры и наличие развитой площадки с энергетической и транспортной инфраструктурой. Поэтому желание СИБУРа развиваться в Западной Сибири, вопреки распространенному заблуждению, не базируется исключительно на идее вертикальной интеграции по цепочке от ПНГ. И еще более неверным является мнение, что развитие наших инвестиционных проектов в полимерном блоке и впоследствии возврат вложений осуществляется за счет «дотаций» со стороны прибылей углеводородного блока. Просто в Западной Сибири мы имеем все предпосылки для того, чтобы наши мощности были наиболее эффективны. Также мы видим, что дополнительные объемы сырья будут поступать не от переработки ПНГ, а от газовых компаний, от стабилизации конденсата...

Конец первой части.

Окончание интервью, где речь пойдет о возможной роли иностранных инвесторов в российской нефтехимии, сценариях развития внутреннего рынка и глобальных мировых тенденциях на энергетических и химических рынках, будет опубликовано в пятницу, 9 декабря

Вернуться в раздел