Войти используя аккаунт
Войти используя аккаунт:
Логин Пароль Забыли свой пароль?

Евгений Белов: «Bayer Technology Services выступает в роли пожарного при решении нестандартных технологических проблем химических компаний»

8.08.2011 / 12:07

Одним из проявлений глобализации мирового химического бизнеса в последние годы стал приход ведущих международных концернов в Россию. И если большинство из них было привлечено растущим российским рынком и возможностью наладить в России производство своей продукции самостоятельно или в партнерстве с отечественными компаниями, то концерн Bayer принес в нашу страну еще и свои компетенции в области технологического сервиса химического бизнеса. О концепции универсального технологического партнера, способного решать широкий спектр задач от научно-исследовательских разработок до управления крупным инвестиционными проектами, «Рупеку» рассказал руководитель российского офиса компании Bayer Technology Services Евгений Белов.

Bayer Technology Services (БТС) – новое направление работы концерна Bayer в России. Какова роль БТС в самом концерне и как внешнего сервисного подрядчика?

Компания Bayer Technology Services (БТС) была создана в рамках реструктуризации концерна в 2002-2003 годах. В эту компанию вошли отделы и подразделения компании Bayer, которые занимались наукой, проектированием, управлением проектами, эксплуатацией промышленных активов и т.д. То есть структурные отделы концерна, которые на тот момент обеспечивали поддержание и развитие химических и фармацевтических производств Bayer, были выведены в отдельную структуру. БТС объединила в себе специалистов холдинга, которые ранее работали в различных подразделениях над узкоспециализированными задачами и усилия которых были относительно разрозненны. Принципиально также поменялось и другое: с 2003 года БТС получил возможность работать с внешними заказчиками как нормальная рыночная сервисная компания. В настоящий момент мы на 75-80% обслуживаем предприятия Bayer, и на 20-25% работаем с внешними заказчиками по всему миру.

Как сервисная компания в структуре концерна Bayer мы работаем не на прибыль, а на результат, на прибыль всего концерна. Наша задача генерировать, создавать конкурентные преимущества предприятий концерна Bayer. Это в том числе означает, что если одно из подразделений концерна планирует разработать новый продукт или новую технологию, мы являемся первым лицом, к которому обращаются с вопросом: эта идея работоспособна или нет? Если да, то возможно ли ее апробировать в лаборатории, на пилотной, опытно-промышленной установке? То есть, в конечном счете, осуществить полный цикл разработки. Мы можем это сделать. Следующий вопрос, который нам задают: можете ли вы спроектировать коммерческую установку для промышленного производства нового продукта? Мы осуществляем проектирование, в том числе с привлечением внешних проектных организаций. На следующем этапе концерн принимает решение об инвестициях. При разработке, подготовке и реализации инвестиционных проектов мы играем роль так называемого инженера или представителя заказчика. Наших сотрудников внедряют в проектную команду, и мы осуществляем управление проектом в технической, строительной части, наблюдаем за соблюдением тех или иных требований компании Bayer, гарантируем заказчику, что подрядчики выполняют работу требуемого качества, в соответствии с согласованными сроками, в рамках существующего бюджета.

Насколько мне известно, ни у одной российской компании, да и большинства западных, нет подразделений, которые бы решали аналогичные БТС задачи. Как правило, работы по проектированию и управлению проектом заказываются со стороны. Почему же такое подразделение было создано в Bayer?

С одной стороны, когда речь идет о ключевых технологиях и компетенциях, Bayer не может себе позволить, чтобы кто-то со стороны имел доступ к разрабатываемой технологии или продукту, особенно на начальной стадии. С другой стороны БТС может осуществлять сложные проекты от А до Я. Bayer себя позиционирует, как компанию-изобретателя. Это аспирин, синтетический каучук, полиуретан, поликарбонат, ввод на рынок огромного числа новых продуктов. В этом, кстати, специфика нашей работы. У нас есть ряд технологий не для передачи третьим лицам, и эти технологии разрабатываются, создаются, внедряются исключительно силами наших сотрудников. А есть технологии общего пользования, в том числе технологии внешних компаний, применяемые в Bayer. Здесь мы, конечно, активно сотрудничаем с лицензиарами, проектными институтами и другими подрядными организациями.

Получается, что поскольку Bayer – компания-инноватор, ей всегда нужно защищать свои разработки, поэтому ей нужно иметь свое подразделение, которое будет выполнять технологическую часть. То есть, в принципе, это общий момент для компаний, владеющих уникальными технологиями?

Вы правы. В этой связи хочу также отметить, что внешние компании часто рассматривают БТС, как технологического партнера, в том числе в технологиях, в которых Bayer вообще не является игроком на рынке. У нас есть партнеры, в частности, по технологиям GTL («газ в жидкость»), хотя Bayer для своих целей данными технологиями никогда не занимался; также можно упомянуть такие направления как пищевая химия, поликристаллический кремний и другие, где мы выступаем как разработчик исключительно для внешних компаний. В конкурентных областях рынка с небольшим количеством игроков зачастую именно БТС является предпочтительным технологическим партнером для компаний, рассматривающих возможность выхода на рынок или дальнейшего совершенствования собственных технологий. С одной стороны, компетенции, технический и научный потенциал БТС позволяют создавать или помогать создавать с нуля новые технологии, а также осуществлять глубокую доработку, модернизацию существующих технологий.

То есть БТС – своего рода инкубатор технологий?

Да, примерно так.

Вы сказали, что зарабатывать деньги – не прямая задача БТС. Получается, что вы не типовой проектный подрядчик, к которому можно прийти и сказать, что, например, нужно сделать стандартный проект какой-нибудь ЭЛОУ-АВТ. Вы не будете этим заниматься, вам, скорее всего, это не интересно? То есть валовые деньги, простой проект – вам это не нужно?

Я поясню. В нашей компании по всему миру сейчас работает примерно 2700 человек. Мы на на сегодняшний момент практически полностью загружены как проектами для предприятий концерна, так и проектами для внешних заказчиков. Мы не являемся узкоспециализированной, например, инжиниринговой компанией, которая развивает или продвигает те или иные технологии и оборудование и старается экстенсивно развиваться, наращивать оборот и прибыль. У нас нет такой задачи. За редким исключением, у нас нет готового на все случаи жизни портфеля продукции, которую мы можем предложить и вам, и им, и еще кому-то с небольшими модификациями. Мы этим не занимается. Мы решаем сложные, нестандартные, индивидуальные проблемы заказчика, где, как правило, нет готового коммерческого решения или существующие решения не вполне отвечают потребностям заказчика. Если говорить о вашем примере, то да – мы не являемся поставщиком стандартных решений. Сотрудничество с нами обычно начинается, когда партнер исчерпал свои внутренние возможности по решению проблемы, а также возможности своих обычных подрядчиков, или когда поставщики технологий, оборудования, услуг не хотят или не имеют возможности в силу разных причин адаптировать свои решения под требования заказчика. Ситуация, в которой острая техническая, технологическая проблема есть, оптимального решения нет, а внутренние ресурсы почти исчерпаны. В таких случаях зачастую обращаются к нам.

То есть заказчик выходит на вас адресно?

Конечно, сейчас мы только выходим на российский рынок, заявляем о себе. Поэтому информируем, взаимодействуем с большим количеством партнеров, в том числе и для определения набора услуг БТС наиболее востребованных именно российскими заказчиками. Однако, вы правы, в более долгосрочной перспективе нашей работы на российском рынке мы выстраиваем партнерские взаимоотношения с ведущими в своих областях крупными и небольшими компаниями, которые действительно ориентированы на долгосрочное развитие (в том числе инновационное) своих продуктов, технологий, производств. Действительно работаем адресно в тех областях, где вклад БТС особенно востребован. У нас имидж компании, которая решает проблемы. Девиз БТС – «Be The Solution». И это единственная возможность, как мы можем успешно существовать на рынке. Мы осознанно не конкурируем с ведущими компаниями (в сфере лицензирования, инжиниринга и т.д.), глубоко и профессионально разрабатывающими определенные технологические ниши. Это не наш бизнес. Наше – это решение очень специальных и действительно нестандартных проблем заказчика. Хотя конечно, надо сказать, что как компания, имеющая многолетний опыт разработки, создания и эксплуатации химических производств, мы владеем огромным постоянно обновляемым багажом знаний в том числе и по стандартным вопросам. Это находит свое применение в услугах технологического консалтинга, которые мы также оказываем. С точки зрения решения технологических проблем заказчика это может быть и что-то очень небольшое (несколько десятков тысяч евро), а может быть и многолетнее сотрудничество с многомиллионным (в евро) бюджетом по разработке технологии или управлению инвестиционным проектом. Мы очень гибки, но в то же время беремся только за те задачи, где наша добавленная стоимость ощутима для заказчика. Мы отказываемся от участия в проектах, где потребности заказчика могут быть удовлетворены за счет стандартных общеизвестных и апробированных решений, не требующих серьезной адаптации, встраивания, доработки. Это не наш рынок.

Давайте я обобщу: бизнес БТС – это, во-первых, управление инвестиционными проектами, и, во-вторых, вся технологическая цепочка, начиная от технологического консалтинга, концепт-дизайна и заканчивая детальным рабочим проектированием, плюс сопровождение проекта на всех этапах его реализации, контроль соответствия качества работ, контроль подрядчиков, контроль соблюдения сроков проекта и его бюджета…

Да, можно так сказать, или можно сформулировать иначе, БТС осуществляет высококвалифицированные и индивидуальные работы в рамках инвестиционных проектов наших заказчиков, которые могут включать различного рода технологический консалтинг; инновационные разработки по продуктам, оборудованию и технологиям (НИОКР); инжиниринговые услуги по проектированию, строительству, надзору в качестве инженера/представителя заказчика при строительстве новых и модернизации существующих производств; а также широкий перечень услуг по оптимизаций действующих производств.

Отдельное важное направление это разработка технологии заказчика, то есть когда есть некая идея, которую вы принимаете и развиваете в готовую работоспособную технологию…

Да, причем здесь еще раз важно подчеркнуть, что мы очень гибки. Мы не связаны ни с производителями оборудования, ни с лицензиарами технологий. Мы не продвигаем на рынке какие-то одни решения в ущерб другим. Наша задача – поиск оптимального для заказчика решения с учетом того, что коммерчески доступно, или может быть доработано или же требует новых разработок, и что также важно с учетом индивидуальной специфики ситуации заказчика. Мы можем сделать эту работу от А до Я. Или же, если у заказчика в технологической цепочке отсутствует или требует доработки некий отдельный элемент, то мы помогаем заказчику восполнить такой пробел.

А вас можно считать лицензиаром?

В редких случаях да. У нас есть свои собственные технологии по некоторым направлениям. Допустим, технология ByQIK производства серной кислоты из концентрированный сернистых газов, применяемая в основном на предприятиях цветной металлургии. Допустим, если возьмем очистные сооружения, то технология Loprox для очистки высокозагрязненных сточных вод от органики, которая применяется в разных отраслях промышленности, начиная от нефтепереработки для очистки сернисто-щелочных стоков, до предприятий пищевой промышленности. При этом имеющиеся у нас технологии не рассматриваются отдельно от ситуации заказчика, а предлагаются наравне со всеми существующими коммерческими технологиями. На основе комплексного рассмотрения заказчику дается решение, которое учитывает весь спектр существующих технологий, их комбинацию для наиболее оптимального в технико-экономическом смысле решения задачи заказчика. В том числе поэтому, например, при получении запроса по очистке сложных стоков, мы отработаем весь комплекс существующих технологий на возможность и качество очистки, в том числе в реальных условиях на базе пилотных установок моделирующих работу тех или иных технологий.

Тут надо пояснить еще такой момент. Несмотря на то, что мы можем решать очень широкий спектр задач, все-таки, чем выше передел химической продукции, тем больше пользы мы можем принести заказчику. То есть, если говорить о базовых технологиях для получения стандартных многотоннажных продуктов, например, полиолефинов, особенно если нет места для дифференциации по продуктовой цепочке или по себестоимости, энергоэффективности производства и т.п., то это, как правило, не наш целевой рынок. В таких случаях, в основном, у нас бывают проекты в области технологического консалтинга.

Мы еще не проговорили о проектах по энергоэффективности. Вы занимаетесь этим?

Да, занимаемся. У нас два основных направления по энергоэффективности, которые уже реализованы и в Bayer, и у некоторых внешних заказчиков. Первое, это то, что можно назвать технологический консалтинг по энергоэффективности (Energy Check). Это исследование, которое включает определение теоретического минимума, на котором может работать та или иная установка, то или иное производство; сопоставление с тем, что есть, и выдача рекомендаций по краткосрочным и/или долговременным мероприятиям (условно говоря, без инвестиций и с инвестициями, предполагающими длительный срок окупаемости) по приближению к теоретическому минимуму и снижению доли энергозатрат в себестоимости продукции. Это позволяет работать с реальными измеренными и измеряемыми данными: что было, что есть, куда нужно стремиться, каков теоретический минимум для данного типа технологии/оборудования. Вторая тема носит системный характер – это выстраивание системы менеджмента/ управления энергоэффективностью на крупных предприятиях или в рамках холдинга. Это может быть случай, когда предприятие заявляет: «мы должны в течение ближайших десяти лет сэкономить столько-то на энергопотребление и снизить составляющую энергозатрат в себестоимости продукции». При этом и, как правило, встают вопросы: а как это реализовать; какими средствами; как обеспечить устойчивость изменений с точки зрения долговременной стратегии и обеспечения сохранения и упрочнения достигнутых результатов; как обеспечить возможность постоянного контроля изменений и соответственно корректировки плана действий? БТС – компания, которая умеет строить такую оболочку и наполнять ее структурными элементами в рамках крупных компаний и ходингов.

Давайте поговорим о БТС в России. Почему было принято решение об открытии офиса? Какие проекты выполнялись, какие выполняются, как вы видите здесь свои перспективы?

Причины были просты. Bayer начал инвестировать в проекты в России. За те 7 лет, прошедших с момента возникновения БТС, у нас появились внешние заказчики в России и СНГ. Это в совокупности стало основанием для принятия решения об открытия офиса в России. Изначально офис создавался для накопления портфеля проектных решений и опыта работы в России. Сейчас стоит задача вслед за увеличением в России инвестиций Bayer и наших ключевых заказчиков трансформировать офис в подразделение, где постепенно все большая часть наших услуг будет оказываться российскими специалистами. Для примера могу сказать, что наше подразделение в Китае насчитывает около 780 человек. Но в Китае офис открыли в середине 90-х годов, и Китай, конечно, значительно опережает Россию по инвестициям в химическую промышленность.

Каковы основные типы проектов и проблем, с которыми БТС работает в России?

Существует несколько типов задач, которые по нашему мнению наиболее востребованы российскими заказчиками. Первое, это технологический консалтинг. В тех случаях, когда компания на ранней стадии изучает инвестиционный проект. Либо абсолютно новый проект, либо смотрит на свои текущие мощности, продуктовую цепочку и пытается определить, в какую сторону ей двигаться, какую технологию использовать, что менять, можно ли модернизировать или строить заново и т. п. В этом случае мы предлагаем услуги технологического консалтинга, в том числе «пред-ТЭО» или «ТЭО».

А возникает ли на этапе обоснования инвестиций у заказчиков вопрос, в какую продуктовую нишу пойти? на чем сосредоточится? Или они сами принимают это решение и просят вас проверить?

Бывает, что компания производит ту или иную химическую продукцию, и ей интересно, как она может повысить конкурентоспособность или добавленную стоимость своей продуктовой цепочки. Может случиться, что для компании один из ее рынков сбыта закрылся, мощности незагружены, и не ясно, как действовать. В таких случаях с учетом и рынка и технологий мы создаем модели развития продуктовой цепочки на длительную перспективу, максимально учитывая все критические аспекты.

Следующий тип задач…

Следующее направление деятельности, все более и более востребованное в России, это природоохранные мероприятия. Все, что касается водоподготовки, оборотного цикла воды, очистных сооружений и, не в меньшей степени, очистки и утилизации технологических газов. В БТС очень сильная группа специалистов по этой тематике. Это группа, редкий для БТС случай, в большей степени работает на внешних заказчиков, чем на предприятия концерна Bayer. Это группа, в которой созданы собственные технологий, накоплен опыт разработки и эксплуатации крупных очистных сооружения для промышленных предприятий.

То есть, если у предприятия есть поток технологических газов, который никак не используется, а идет на факел, вы можете предложить, как его полезно использовать?

Если говорить об отходящих газах, то да, либо как его полезно использовать, либо как его эффективно и безопасно утилизировать, если речь идет о взрывоопасных смесях или токсичных газах. Например, мы много работаем с технологиями, где используется фосген. У нас очень большой опыт по очистке комбинированных стоков, очистке и утилизации сложных газов. Опять-таки, в области природоохранных мероприятия мы способны предложить «Мерседес» индивидуального исполнения, и в этом контексте у нас не так много конкурентов. А можем предложить взвешенное эффективное, но и доступное для заказчика решение с учетом всего существующего мирового опыта, что редко предлагается специализированными ориентированными на определенную технологию компаниями. Речь опять-таки идет о задачах сложных, за которые не каждая компания возьмется. Если постановка задачи стандартная, решения стандартные, мы, как правило, не участвуем в таких проектах. Благо для нас в России много сложных проектов, в частности, по очистке, утилизации, обезвреживанию отходов.

Третье направление нашей деятельности это энергоэффективность установок и производств.

Это то, о чем мы говорили?

Да, здесь мы в начале пути, поскольку на данном этапе, надо сказать, большинство российских компаний еще не всегда готовы к системному подходу к повышению энергоэффективности. Интересуют их скорее частные, базовые и относительно простые решения, дающие быстрый результат. Программы менеджмента/управления энергоэффективностью компаний мы в России пока только пропагандируем, а реализуем в Европе, США и других странах. Энергоэффективность, естественно, к ней есть интерес, но системный подход рассматривается как очень дорогая, неочевидная и преждевременная инвестиция, не в малой степени вследствие зачастую невозможности долгосрочного инвестиционного планирования и не до конца установившихся правил игры для инвесторов. При этом по заводам Bayer у нас есть данные, насколько такие проекты могут быть успешны. Например, по нашим данным для производств Байер, которые имеют относительно высокую энергоффективность, экономически и технически легко реализуемые меры дают в среднем 7% повышения энергоэффективности (снижение доли энергозатрат в себестоимости продукции). Диапазон, как правило, 5-10%. В среднем порядка 2% снижения энергозатрат могут быть реализованы вообще без инвестиций. Еще около 2% могут быть реализованы с инвестициями, но с периодом окупаемости меньше 1 года. Вот это и есть та часть, которую внешние компании в том числе в России готовы реализовывать, имея возможность сопоставить проектные затраты и их отдачу.

Видимо, группа безинвестиционных мер связана главным образом с квалифицированным использованием оборудования?

Это справедливо. В принципе вопросы поддержания основных фондов предприятий – это четвертое направление нашей работы, связанное с эксплуатацией оборудования и инфраструктуры. Начать можно говорить, например, о коррозии. За последние десятилетия многое, к сожалению, здесь было потеряно: лаборатории закрыты, специалисты были распущены, новых задач не ставилось – проблемы остались и усугубились. В Bayer вопросам борьбы с коррозией всегда оказывалось существенное внимание, вплоть до того, что БТС сотрудничает с металлургическими компаниями, производителями сплавов по вопросам доработки сплавов под конкретные нужды химических производств. Анализ стойкости технологического оборудования к агрессивным средам, анализ текущего состояния действующего технологического оборудования, определение причин коррозионного разрушения и выработка соответствующих мероприятий, все это востребовано российским предприятиями.

Но если говорить в целом о поддержании основных фондов, то мы также занимаемся программами, входящими в ALCM – «Asset Life Cycle Management». Как эффекивно снизить затраты на поддержание основных фондов, при этом обеспечить их надежность, доступность, работоспособность. В качестве примера проекта можно представить себе компанию, собственникам которой предстоит принять решение по одному из своих производств, а именно эксплуатировать его дальше или строить новое. В российских условиях ответ на такой вопрос, как правило, в значительной степени, к сожалению, очевиден. В других странах, например, Ближнего Востока, этот вопрос очень актуален и ответ не столь очевиден, а зависит от множества факторов. Мы в таких случаях оцениваем состояние инфраструктуры (сооружения, конструкции, трубопроводы и т.п.), основного критического оборудования для определения того, сколько оно прослужит, каких инвестиций в поддержание работоспособного состояния потребует, и сопоставляем это с альтернативой в виде нового производства. Заказчик на базе нашей работы и собственных критериев принимает решение.

Следующее направление работы достойное упоминания – расшивка «узких мест» технологических процессов.

Что такое «узкое место»?

Это, например, нестабильность качества. Это может быть вопрос, связанный с загрузкой оборудования до проектной мощности. Это может быть связано с незапланированными аварийными остановками производства и т.п. Главное, что это те проблемы, которые приводят к экономическим потерям предприятия или к упущенной выгоде, которые можно измерить. Пример: новая дистилляционная колонна вышла из строя вследствие разрушения по неизвестной причине. Колонна отработала всего три месяца – совершенно неожиданная проблема для заказчика. Простой производственно установки из-за выхода из строя колонны в том случае, о котором говорим, приносит убытков на десятки тысяч евро в день. Новую колонну заказать? Ее надо еще спроектировать и спроектировать правильно, ведь начальный проект или исполнение были видимо не без изъянов. Что делать? Мы выступаем в роли пожарного, который в состоянии, во-первых, оперативно определить причину разрушения; во-вторых, предложить временные решения, чтобы в данном случае колонна после ремонта протянула еще 6-8 месяцев до готовности новой колонны; в-третьих, дать рекомендации или перепроектировать колонну, проконтролировать ее производство, пуско-наладку и т.п. Важно уточнить, что если заказчик обращается в компанию узкоспециализированную, она, вероятно, прекрасно выполнит свою часть. Но если проект чуть-чуть в процессе реализации выходит за рамки узкой специализации такой компании (а такое возможно всегда и часто имеет место быть), то, возможно, начнутся серьезные проблемы со сроками, бюджетом, поиском новых специализированных компаний для решения вновь возникших проблем. Компании, приглашенные решать задачу, часто не признаются, что у них нет достаточных компетенций, чтобы справиться с новыми проблемами, выходящими за рамки их специализации; заказчик в ряде случаев не будет об этом вовремя знать; исполнение проекта и его бюджет неминуемо увеличатся и т.п. Наше конкурентное преимущество заключается в том, что у нас есть специалисты в штате практически по всем дисциплинам и всем вопросам, которые могут возникнуть при рении задач в химической промышленности. Если возникает проблема, которая выходит за ожидаемые рамки, мы уверены, что найдем ресурс внутри БТС / Bayer, чтобы справиться с задачей. Это наша сильная сторона, особенно при выполнении больших инвестиционных проектов.

Мы говорили о роли БТС, как инкубатора технологий. В России такие задачи востребованы?

Да, последнее из тех, что я хочу упомянуть сегодня, ключевое направление нашей деятельности – это НИОКР. От идеи до действующего завода - БТС принимает участие на протяжении всей цепочки создания, например, новой технологии. Иногда мы работаем с внешними заказчиками, у которых, например, нет своего сильного научно-исследовательского потенциала, но она хочет идти в новую для нее технологию, а лицензиары по тем или иным причинам не заинтересованы в передаче технологии. В таких случаях, если правовое поле позволяет, мы можем содействовать в разработке технологий с нуля или в глубокой модернизации существующих технологий. В реальности, наши заказчики зачастую имеют некий собственный научно-исследовательский потенциал, и мы помогаем им в тех фрагментах разрабатываемых технологий, где они либо не уверены в своих результатах (хотят подстраховаться, получить независимую экспертную оценку), либо им необходимо наше ноу-хау для разработки. Например, некоторые катализаторы. Мы имеем возможность разрабатывать катализаторы, и даже производим некоторые из них в основном для узкоспециализированных процессов. Возможна ситуация когда заказчику необходимо адаптировать существующий катализатор, процесс, оборудование по требования заказчика. Не все компании захотят выполнять такие работы. БТС с учетом всех правовых аспектов такие формы сотрудничества рассматривает. Эти перечисленные темы упомянуты как наиболее интересные для российских заказчиков, мы не говорили сегодня о многих других направлениях нашей деятельности.

Давайте попробуем посмотреть перспективно. БТС в России работает чуть больше года. Какие тенденции отечественной нефтехимии вы отмечаете? Ведь сейчас эта тема, в принципе, обсуждаемая. Все хотят развиваться, все хотят инвестировать. А как вам кажется, химия в России будет развиваться?

В последнее время у меня складывается впечатление, что очередная попытка государства вдохнуть настоящую жизнь в химическую промышленность, конечно, сразу и быстро не приведет нас к конкурентным, современным производствам в масштабах страны, но она имеет шансы помочь продвинуться в этом направлении дальше, чем все попытки, которые в последние годы делались.

Почему?

Мне кажется, что сейчас появляется больше проектов в сфере все более специальной химии, дальше по цепочке добавленной стоимости, где их почти не было раньше; появляются более независимые игроки на рынке, постепенно увеличивается внутренний спрос на высококачественною химическую продукцию высоких переделов. Усиливается понимание, того что с монопольным или безучастным, незаинтересованным в перспективном развитии положением некоторых игроков на химическом рынке надо все таки как-то работать на разных уровнях. Соответственно, появляется шанс для компаний, которые хотят инвестировать в химическую промышленность, инвестировать на более понятных условиях и с меньшим количеством препятствий. Мне представляется, если государственные органы продолжат создавать государственно-, а не частно-ориентированную программу развития химической промышленности, дадут возможность отрасли развиваться в этом направлении, в частности, обеспечат приход независимых поставщиков и производителей или по крайней мере их более свободное участие на рынке, тогда произойдет положительный сдвиг.

Теги: Bayer
Вернуться в раздел