Войти используя аккаунт
Войти используя аккаунт:
Логин Пароль Забыли свой пароль?

Обмен на переделы

14.06.2011 / 15:56

Треть всего этилена в мире производится компаниями, чья основная деятельность связана с добычей нефти и газа и производством ГСМ. Это правило действует и в России: отечественные нефтяные компании в 2010 году произвели 25,6% этилена. Вместе с тем, роль их в отраслевом процессе модернизации и расширения сегодня не особо заметна. А ведь согласно «Плану 2030» сделать нефтяникам предстоит почти столько же, сколько и профильным компаниям. И вряд ли все это удастся, если нефтегазовые компании не получат что-то в обмен на высокие переделы.

Сегодня в России три этиленовых производства находятся в составе ВИНК. Это «Ангарский завод полимеров» (АЗП) у «Роснефти», «Ставролен» у «ЛУКОЙЛа» и «Уфаоргсинтез» у «Башнефти». В 2010 году эти заводы произвели 610 тыс. тонн этилена или 25,6%. Несмотря на столь заметную, казалось бы, роль на рынке олефинов (в пропилене доля ВИНК даже больше – 29% без учета Московского НПЗ), нефтехимия у ВИНК явно не в фокусе инвестиционного развития. Ничего удивительного, впрочем, тут нет. У «Роснефти», например, выручка АЗП за 2010 год составила ничтожных 0,33% от консолидированной выручки всей нефтяной компании. Российские нефтехимические активы «ЛУКОЙЛа» тоже приносят не более 1-2% выручки в год, зато требуют заметных инвестиций. У «Башнефти» при номинальных мощностях этиленового производства в 180 тыс. тонн в год не эксплуатируются установки ЭП-30-1 и ЭП-60-2. Вообще, складывается ощущение, что нефтехимический бизнес в ВИНК функционирует больше по инерции, чем по осознанному желанию. Это не относится, пожалуй, только к «ЛУКОЙЛу», который в свое время приобретал и восстанавливал одиночные нефтехимические активы и действительно вкладывался в их развитие, а не получил их в составе, например, НПЗ.

Исключительное положение

Каково бы ни было отношение ВИНК к своей нефтехимии, абстрагироваться от их участия на рынке невозможно. Например, в 2010 году более трети произведенного в России полипропилена обеспечили «Башнефть» и «ЛУКОЙЛ». Эти же компании вместе с «Роснефтью» в 2010 году произвели около трети всего отечественного полиэтилена, причем «Ставролен» - второй по величине производитель и один из четырех, выпускающих полиэтилен низкого давления с долей в этом сегменте почти 37%. Так что роль «ЛУКОЙЛа» очень важна, ведь потребление в сегменте ПЭНД на треть обеспечивается импортом. Кроме того, «Саратоворгсинтез» в составе «ЛУКОЙЛа» является одним из двух российских производителей цианидов (второй – дзержинский «Корунд», пуск новых мощностей которого запланирован на конец 2011 года), которые применяются при добыче золота. На этом рынке почти 40% составляет импорт, во столько же сейчас оценивается доля «ЛУКОЙЛа».

Похожее положение у «Уфаоргсинтеза», только на рынке фенола и ацетона. При объеме производства более чем 200 и 180 тыс. тонн в год соответственно доля «Башнефти» составляет 35-40%. Кроме того, принадлежащий этой нефтяной компании завод «Уфанефтехим» является вторым по величине производителем пара-ксилола. А на простаивающие этиленовые установки «Уфаоргсинтеза» имеют виды региональные потребители.

В чем-то незаменим и «Ангарский завод полимеров». На фоне достаточно невыразительных производственных фондов и их использования, предприятие поставляет этилен «Саянскхимпласту» - ключевому отечественному игроку на рынке ПВХ.

Туманные планы

Получается, что отмахнуться от нефтехимических активов в составе ВИНК сегодня нельзя, а вот развития этих активов почти не наблюдается. Между тем, в «Плане 2030» среди предпосылок, определяющих неплохие шансы отечественной нефтехимии на развитие, отмечено наличие «крупных вертикально интегрированных структур, способных самостоятельно или с помощью государства создавать конкурентоспособные производства». К таковым структурам среди профильных компаний отнесены также нефтегазовые производители – «Газпром», «Роснефть», «ЛУКОЙЛ», «Татнефть».

Получается, что каковы бы не были личные взгляды ВИНК на нефтехимию, заниматься ей так или иначе придется.

Напомним, за «Газпромом» числится окончание проекта «Новоуренгойского газохимического комплекса». Там планируется в 2013 году в рамках первой очереди запустить производство 400 тыс. тонн в год ПЭВД на базе этановой печи, сырьем для которой должны стать газы деэтанизации природного газа. Впрочем, уже объявлено о возможности увеличения мощности завода с выпуском как ПЭНД, так и линейных марок. Этот проект, какой бы медленной не казалась его реализация, все-таки имеет довольно высокие шансы на завершение, правда, не факт, что в озвученные сроки. А вот нефтехимические планы «Татнефти» в рамках проекта «Танеко» кажутся все более и более иллюзорными, раз уж даже идея об удвоении мощности переработки подвергается сомнениям.

Также пока достаточно туманен проект «ЛУКОЙЛа» в Ставропольском крае. Между тем, «План2030» уже очертил контуры будущего Каспийского кластера. В то же время в самой нефтяной компании от публичной детализации проекта пока воздерживаются. В свое время представитель компании рассказывал, что в 2013 году уровень добычи ПНГ на месторождениях шельфа Каспийского моря оценивается в 400 млн м3. По мнению многих экспертов, это не те объемы, под которые есть смысл строить полноценные газоперерабатывающие мощности. Соответственно, нефтехимическая часть каспийских начинаний «ЛУКОЙЛа» - это дополнительные 600 тыс. тонн этилена, 600 тыс. тонн полиэтилена и 200 тыс. тонн полипропилена и другие базовые продукты, - в обозримой перспективе тоже под вопросом. Других озвученных инвестиционных планов в российской нефтехимии у «ЛУКОЙЛа» пока нет.

«Башнефть» также не особо форсирует развитие нефтехимии. Несмотря на упорные слухи о развитии химического бизнеса в составе АФК «Система», президент компании Александр Корсик на форуме «Большая химия» в Уфе рассказал «Рупеку», что решение о судьбе нефтехимических активов будет принято только к концу года.

Единственный среди ВИНК более-менее внятный инвестиционный проект, учтенный в «Плане 2030», в отношении нефтехимического блока есть у «Роснефти». Речь идет об ангарской площадке, где к 2014 году должен завершиться пятилетний план реконструкции «Ангарского завода полимеров». В рамках проекта планируется вложить 25,6 млрд рублей в расширение этиленового комплекса до 450 тыс. тонн в год, строительство производства полиэтилена (по некоторым данным это ПЭНД и линейный полиэтилен по технологии Ineos) мощностью 345 тыс. тонн в год и полипропилена мощностью 250 тыс. тонн в год. Очевидно, что инвестпроект затронет и другие производства на площадке АЗП.

Из туманных и отдаленных у «Роснефти» также имеется проект «Приморского НХК», про который достоверно известно только то, что строительство начнется не раньше конца следующего года и что нефтяной компании нужен в этом проекте партнер, лучше всего иностранный. Изначально мощность комплекса по сырью была озвучена на уровне 20 млн тонн в год, потом – 10 млн, а по последним сообщениям – всего 3,4 млн тонн в год. Похоже, что речь идет о пиролизном производстве на 1 млн тонн этилена в год вообще без объектов нефтепереработки на прямогонных фракциях дальневосточных заводов «Роснефти». Между тем, согласно «Плану 2030» Приморскому заводу придается важнейший статус: наряду с газохимическим комплексом он должен стать основой Дальневосточного кластера.

Большие надежды

Итак, на сегодняшний день роль нефтехимии, сосредоточенной внутри ВИНК, весьма и весьма существенна, хотя для них самих не представляет большой ценности с точки зрения генерации выручки. Кроме того, сами нефтегазовые компании за редким исключением особых усилий к развитию этого бизнеса не прилагают, предпочитая по инерции эксплуатировать доставшиеся им активы.

У государства на этот счет свой взгляд. Согласно докладу министра энергетики Сергея Шматко на совещании по нефтехимии в Нижнем Новгороде в сентябре 2010 года, к 2030 году усилиями главным образом нефтегазовых компаний должны быть созданы мощности производительностью около 8-8,5 млн тонн низших олефинов в год. Пока заявленные «Газпромом» и ВИНК проекты в сумме едва дают 2,5-3 млн тонн в год, а вот горизонты реализации главных задумок упираются в 2020 год. Иными словами, реальная инвестиционная активность нефтегазовых компаний в части нефтегазохимии уже отстает от плана. Очень любопытно, какие меры государство предпримет в будущем, чтобы подтолкнуть развивать нефтехимию тех, в чьем бизнесе она занимает всего около 1%. Пожалуй, одних только пожеланий лидеров тут недостаточно, тут нужны ощутимые экономические стимулы.

Возможно, единственно удачную формулу в этом вопросе предложил в свое время «ЛУКОЙЛ»: раз нефтехимическая составляющая Каспийского проекта тянет вниз экономику добычной составляющей, то последней нужно дать льготы. Ведь нефтяникам нужна прибыль от добычи и переработки углеводородов, причем не суть важно, в какой области – эквивалентно (если не больше) заработать они могут и на печном топливе. Но вот государству нужны высокие переделы, поэтому таможенно-налоговые рельсы должны повести инвестиционный процесс в нефтяных компаниях в сторону нефтехимии. Так что за переделы государству придется еще поторговаться.

Вернуться в раздел