Войти используя аккаунт
Войти используя аккаунт:
Логин Пароль Забыли свой пароль?

Зафиксируем это

28.04.2011 / 13:48

Первый этап "Плана развития газо- и нефтехимии в России до 2030 года" фиксирует существующий расклад сил в отрасли, а его претворение в жизнь целиком зависит от реализации заявленных инвестпроектов и способности правительства стимулировать реальный внутренний спрос на нефтехимическую продукцию.

Полностью материал читайте в новом номере журнала "Нефтехимия Российской Федерации".

Министерство энергетики разработало и отправило в правительство первый этап "Плана развития газо- и нефтехимии России на период до 2030 года". Стоит признать, что ведомство проделало очень серьезную и качественную работу, подготовив давно ожидаемый документ. Первый этап плана опирается на весьма обоснованные вводные и делает достаточно аргументированные прогнозы относительно дальнейших перспектив отрасли.

Несмотря на "министерское авторство", документ де-факто разрабатывался совместно с крупнейшими отечественными нефтехимическими компаниями. Поэтому основу плана составляют те инвестпроекты компаний, которые уже реализуются или предполагаются к реализации. На базе этих проектов планируется сформировать 6 кластеров, которые будут охватывать весь каскад переделов углеводородного сырья до выпуска продуктов нефтехимии (пластмасс, синтетических каучуков, продуктов оргсинтеза) и изделий. Кластеры сформированы по географическому признаку: Западно-Сибирский, Поволжский, Каспийский, Восточно-Сибирский, Северо-Западный и Дальневосточный.

Стандартный набор

Ориентация на реализуемые или озвученные инвестиционные проекты компаний, с одной стороны, делает план взвешенным и достаточно реалистичным. С другой стороны, привязка к этим намерениям и обещаниям, которые компании могут и не реализовать, обуславливает определенные риски. Отказ от какого-то проекта, или перенос сроков освоения какого-то месторождения, или возникающие сложности со строительством объектов инфраструктуры – все это может привести к срыву всего плана в части формирования того или иного кластера. Разрушит прогнозы по объемам переработки сырья и производства конечной продукции.

Функции государства согласно документу сводятся к тому, чтобы помогать компаниям получать доступное финансирование, строить объекты инфраструктуры (или давать на это деньги), предоставлять налоговые льготы, обеспечивать "административное" прикрытие в виде тарифов и пошлин. Кроме того, стимулировать спрос на нефтехимическую продукцию, путем принятия новых нормативных документов, и координировать работу отрасли так, чтобы разные проекты не конкурировали друг с другом.

Если государство справится с этим грузом, а компании построят все, что наметили, то к 2030 году в России будет производиться примерно 17 млн тонн базовых мономеров, что более чем в четыре раза перекроет нынешний показатель.

Вместе с тем, первый этап "Плана" не отягощен детализацией основных проектов. Например, нет ничего про то, сколько Россия будет производить специальной высокотехнологичной продукции. Видимо, по этой же причине, планируя на двадцатилетнюю перспективу четырехкратный рост пиролизных мощностей, документ ограничивает расчеты только пластиками, каучуками и МЭГ. Другим гликолям, а также спиртам, полиолам, полиэфирам и т. п. внимание практически не уделено: их, по сути, нет среди того ассортимента нефтехимической продукции, который планируется освоить в шести кластерах. А ведь, например, МЭГ – продукт, востребованный в мире даже в большей степени, чем полиэтилен, дефицитный в России и весьма маржинальный. Очевидно, мероприятия, намеченные в первом этапе "Плана" призваны излечить российскую нефтехимию от хронических проблема сегодняшнего дня, а также гарантировать возможность наращивания мощностей по минимально необходимому стандартному набору продуктов.

Кластеризация

Обосновывая предложенный кластерный подход, разработчики документа ссылаются на международный опыт, который в достаточно большом объеме приведен в "Плане". Вместе с тем, задуманные российские кластеры имеют совсем иную природу, нежели их прообразы в Азии и на Ближнем Востоке. Они представляют собой довольно условное объединение по территориальному признаку разных проектов разных компаний. Причем эти компании имеют совершенно разных акционеров (в отличие, например, от госкорпораций Ближнего Востока) и конкурируют друг с другом на внутренних и внешних рынках. Здесь также кроются определенные риски.

Особенно сложно будет "развести" интересы компаний в том случае, если оценки роста спроса на нефтехимическую продукцию в России и мире окажутся далеки от реального положения дел. Или темпы роста сырьевого предложения окажутся намного меньше, чем планируется. Тогда конкуренция обострится до предела, и каждый будет стараться выживать сам по себе. Как ожидается, механизм урегулирования таких ситуаций будет предложен во второй части "Плана".

Описанный в документе региональный подход во многом представляется слишком общим, однако ставит перед государством и компаниями амбициозные цели. Например, поверхностный взгляд позволяет судить, что компактности (как в Иране, Саудовской Аравии или Германии) в размещении мощностей внутри большинства кластеров не существует. Поволжский кластер включает в себя предприятия в Нижегородской области, Татарстане, Башкирии. Расстояния между ними – тысячи километров, никаких производственных и/или инфраструктурных связей зачастую не существует. Скорее, каждый завод вписан в производственную цепочку своего холдинга. Поэтому "План" ставит перед государством и нефтехимическими компаниями также задачи по созданию разветвленной инфраструктуры и укрепления сотрудничества внутри регионов. Кроме того, наверняка предложенная кластерная модель будет так или иначе модифицирована. Например, в Поволжском регионе и Западной Сибири разумным было бы формирование более мелких кластеров с одним ключевым инвестором или на базе проектов (заводов) одной компании. В "Плане" этим соображениям уже соответствует Каспийский кластер "ЛУКОЙЛа". Там есть своя сырьевая база оффшорных месторождений компании, производственный комплекс "Ставролен" и свои энергомощности. И пока нет даже зачатков конкуренции в этом регионе за сырье или рынки.

По этим же соображениям успешным может стать и кластер на северо-западе, который, скорее всего, будет представлять собой совместный проект СИБУРа с "Газпромом" ("ТрансВалГаз") или с ТНК-ВР ("Хорда").

Проблема передела

Предложенные в плане кластеры призваны также комплексно решать задачу углубления переработки углеводородов. Напомним, что в мировой практике кластеры включают в себя "полную цепочку создания стоимости от переработки нефти и нефтегазохимического сырья до производства конечных продуктов потребления". Минэнерго предполагает, что основой для развития отрасли до 2030 года должно стать строительство новых пиролизных мощностей, на которых будут производиться базовые мономеры (этилен, пропилен, бутадиен), а также основные полимеры (полиэтилен, полипропилен, каучуки). Пока в "Плане" отсутствует детализации и по вопросам дальнейшего передела этой базовой продукции. В документе отмечается, что правительство должно разработать комплекс мер по стимулированию потребления нефтехимической продукции в стране.

Потенциал, как утверждается, огромный: сейчас объемы потребления нефтегазохимической продукции в России отстают от среднемирового уровня. С текущим уровнем ВВП на душу населения наша страна по-хорошему должна потреблять в 1,5-3 раза больше пластиков, чем потребляется сейчас. Минэнерго прогнозирует, что спрос на нефтехимическую продукцию обладает потенциалом увеличения почти в 4 раза к 2030 году по сравнению с 2010 годом.

В качестве мер по стимулированию спроса предлагается введение в техрегламенты и стандарты строительной отрасли, автодорожного хозяйства, ЖКХ и других секторов экономики пунктов об обязательном использовании продуктов нефтегазохимии – пластиков, термоэластопластов, каучуков и пр.

Однако надо понимать, что сами по себе эти отрасли являются потребителями готовой продукции, которую надо произвести. А значит, надо построить новые производства, причем, видимо, масштабные, чтобы "переварить" многократный рост предложения базового полимерного сырья. Возможно, этим займутся сами нефтехимические компании. Может быть, трубы и стулья будут делать мелкие компании, но им надо помочь деньгами и создать производственную инфраструктуру, организовав, таким образом, тот самый полноценный кластер. Это еще одна из задач, которые подразумеваются "Планом" к решению.

С другой стороны, есть соображения, вообще ставящие под сомнение прогнозы относительно будущего спроса на нефтехимию. Россия, надо честно признать, не является сейчас и не будет в ближайшем будущем являться крупным производителем и экспортером промышленных товаров (машин и оборудования, автомобилей, оружия, самолетов, судов, научной, вычислительной, телекоммуникационной, военной техники и т.п.). А потому высокого спроса на полимерную продукцию в России быть не может. В этом смысле ориентация на уровень среднедушевого потребления пластиков в развитых странах является заблуждением, ведь "центр тяжести" этого потребления приходится на промышленность, а у нас нет заводов General Motors или сборочных предприятий Airbus, и мы не производим миллионы телевизоров каждый год.

Справедливость того или иного прогноза на будущее российского нефтехимического рынка покажет время. Однако, надо отдать должное авторам документа, первый этап "Плана" настроен в этом вопросе оптимистично.
Вернуться в раздел